victor-vos (victor_vos) wrote,
victor-vos
victor_vos

Константин Гусев. Среди вежливых людей



по следам Глеба Жеглова – ночная жизнь Алчевска

Я неспроста упомянул этого кинематографического героя. Увиденная мною «мирная»  жизнь больше напоминает фильм «Место встречи изменить нельзя», а не лубочные современные сериалы про правоохранителей: здесь одни воюют (а кто-то уже отвоевал), а другие жируют. Последний термин так же далек от российского менталитета – здесь это не то, что объединено понятием «красивая жизнь». В большинстве случаев подразумевается отсутствие желания разделить военные будни своих земляков. А есть и те, для кого война – «мать родная». И поневоле делаешь вывод, что война это не только передовая. Это еще и тыл, который так же нужно оберегать. Поэтому я отправился на ночное патрулирование с бойцами «Призрака», которые поддерживают порядок в Алчевске. Кстати, с момента их появления в городе не было ни одного убийства. Хотя я и рвался на передовую, но без этого экскурса в ночную жизнь города,  невозможно понять изнанку военной жизни.

По закону военного времени

Сразу замечу, что никакого четкого регламентированного законодательства в ЛНР нет. Например, в  Алчевске вместо него приказ № 5 командира Народного ополчения Луганщины Алексея Мозгового «О введение упрошенной системы судопроизводства». Он занимает один листок формата А4. По нему, нарушение комендантского часа, мелкое хулиганство, распитие спиртных напитков и употребление наркотиков – 10 суток принудительных работ. Для бойцов «Призрака» - 20 суток. В случае повторного нарушения – расстрел. Мародерство, грабежи, изнасилования, кражи – расстрел. Невыполнение приказа бойцом на передовой – расстрел, в тылу – 30 суток работ и изгнание из Армии Новороссии. Небрежное отношение к военному имуществу, утеря оружия – 30 суток работ. Саботаж, открытая пропаганда в интересах противника и оказание помощи противнику – расстрел. Вот такое вот краткое законодательство, реализовывать которое не так уж и просто: тюрьмы давно заменили подвалы в зданиях, где базируются ополченцы. Да и с судами не все просто.

В расположение, где я находился, в подвале обитали более чем экзотические персонажи: насильник, педофил, двое «вояк», которые в пьяном угаре расстреляли кафе и склоняли девушек к любви при помощи автомата. Посему вход в подвал приветствовала где-то раздобытая школьная вывеска «живой уголок». Самым экзотическим обитателем был семнадцатилетний пацан – корректировщик, записи которого в соцсетях вызывали большой интерес. Типа, «я стою тут, орудия стоят тут, а пулеметные точки тут». А когда вскрыли личную переписку, там оказалось такое…

«Мы его спрашиваем: ты идейный или тебе за это платят, - рассказывали ополченцы из контрразведки. - А он все под дурочка косит. Отпинать его хотели, да жалко…» К слову, таких вражеских агентов им попадается немало.

Также имелся не менее экзотический персонаж: насильник-педофил по прозвищу Краб, которого приговорили к расстрелу и который в прошлом году был «героем» многочисленных видеороликов с народного суда над ним.  Увы, народный суд пока так и не стал постоянным органом, который может заменить полноценную судебную инстанцию. Так что, в отношении Краба действует закон «военного гуманизма». К тому же, вердикт по его делу вызвал бурю негодований либеральной общественности во всем мире, которая хорошо разбирается в международном законодательстве, но никак не может понять простой истины: что значит быть жертвой такого товарища. Но на тему законодательства в Новороссии я расскажу в отдельной статье.

А пока маньяк-педофил живет в подвале и считается лучшим уборщиком, за что получает небольшие поблажки – например, курево. Я его периодически наблюдал со шваброй и ведром и могу с уверенностью сказать, что лучше бы он вместо охоты за несовершеннолетними работал дворником. Цены бы такому специалисту не было, да и от жильцов – почёт и уважение. Пока же родня приносит обитателям подвала всякие вкусные вещи, от которых у ополченцев только слюнки текут: салатики, цыпленок «табака» и т.д.  Думается, что в российской спецколонии для «пыжей» Краба бы ждала более грустная участь. Сейчас, как и на суде, он говорит, что хочет кровью искупить свою вину на передовой.

Кстати, впоследствии в районе передовой мне довелось лицезреть опасных преступников, кого приговорили к самой тяжелой форме исправительных работ – копать там траншеи. Бомжеватые мужики, чем-то напоминающие  наполеоновских солдат, уходящих из Москвы, вольготно перемещались по расположению ополченцев. Их особо и не охраняли. Секрет такой толерантности прост: бежать им некуда. С одной стороны - ополченцы, с другой - «укропы», которые их или сразу убьют, или будут долго издеваться, а потом все равно убьют – деньги они получают только за плененных ополченцев.

«Оберегать на наших улицах покой»

Получилось, что в Алчевске «Призракам» приходится заменять и ДПС, и ППС, и другие полицейские службы. Есть полиция ЛНР, но у них на весь город одни «Жигули», на которые вечно не хватает бензина. Есть еще комендатура, с которой «Призраки» сотрудничают. Кстати, в эту ночь мы впервые увидели полицейских в форме – до этого они патрулировали в штатском. Поскольку я несколько лет проработал на криминальной хронике, то имел возможность сравнить работу стражей порядка в России и в молодой республике. Например, российские гаишники не стеснялись при мне брать взятки и отпускать «хороших людей», даже если у них не было ни прав, ни документов на машину. А тут я был в шоке от такого трепетного отношения к службе. Ополченца не купишь ни взяткой, ни обещаниями, ни угрозами.

За 10 минут до закрытия мы подъехали к самому злачному месту в Алчевске – кафе «Бразилия». Днем я уже побывал там, выпил кофе – заведение порадовало возможностью курить, сидя  за столиком, что для курящих россиян само по себе бесценно. Покуривая и попивая кофе (который, кстати, здесь считается атрибутом роскоши) я наслаждался тишиной и уютом. Но сейчас здесь орет музыка, и слышны пьяные голоса. С автоматами наперевес ополченцы встают у входа. Увидев людей с оружием, пьяные гости сразу начинают соблюдать тишину и молча расходятся. Даже бородатые крепкие кавказцы молча садятся в побитую «копейку» и с грохотом уезжают. Как только посетители разошлись, и кафе закрылось, мы двинулись дальше. Наступил комендантский час – улицы вымерли, и мы останавливали всех встречных и проверяли документы. В военное время их нужно иметь при себе. Здесь стало окончательно понятно, чем добровольцы-ополченцы, которые вообще не получают зарплату, отличаются от жадных российских ППСников. На окраине мы увидели сильно хромающего мужчину в грязном камуфляже. Вместо оружия – початая бутылка самогонки. Он оказался  танкистом из батальона «Август», которому в сражениях под Дебальцево сильно досталось. Мужик чуть не сгорел в танке и теперь, оклемавшись, шел  из госпиталя. Ну и выпил по дороге. Везти его в отдел совесть не позволяет: это может случиться с каждым по возвращению с «передка». Посему лучше довезти его до дома – пусть спокойно допьет свою бутылку и проспится.

Кстати, про «Август». Потом мне довелось видеть бойцов этого батальона, который действительно появился в последнем месяце лета прошлого года и был назван в честь Богоматери Августовской, и слышать про них множество историй. Например, про самого юного ополченца, который  только что закончил школу и с тремя десятками друзей и одним гранатомётом остановил вражескую колонну из танков и БТРов. А начинали «августы» воевать охотничьими ружьями, постепенно разжившись вооружением и техникой противника.

Следующим  нашим «пассажиром» стала вполне расхристанная женщина. В Одессе у нее убили сына, и она зашла залить горе к подружке. Ну и засиделась… Арестовывать? У нас тоже есть матери. Поэтому «добро пожаловать в наше авто, мы подвезем вас до дому». «Храни вас Господь, ребятки! – причитает она по дороге. - Будь поздоровее, взяла бы пулемет и  косить этих б…»

Полезная работа для студента на каникулах

А вот следующий «клиент» не вызывал никаких приступов жалости. Да и здоровья у него было хоть отбавляй. Компания пьяной молодежи бесцеремонно переходила дорогу перед патрулем. Один без документов.

- Про комендантский час знаете?

- Да.

- Работаете?

– Студент.

- Сейчас на учебе?

– Нет, у меня каникулы.

- Знаете, что нужно иметь при себе документы, когда в городе военное положение?

– Да.

- А почему же их нет?

Далее следует маразматическая подростковая история, в которой логика отсутствует. Приводить ее я не буду, желающие могут обратиться к такому источнику, как сериалы, типа «Универ» или «Общага». Или к богатому инфантилизмом западному кинематографу. Едем в отдел. По дороге привычные истории про «знакомых в ополчении», последующие кары и требование закурить. Типа, я крутой. Увы, все крутые здесь воюют, поэтому следует приблизительно такой ответ: «В камере не курят, а завтра тебя и покормят, и даже дадут сигарет. Хотя и не за что. Твои ровесники сейчас на передовой, но и у тебя будет возможность помочь своему городу, будешь разгружать гуманитарку. Вполне достойное занятие для студента на каникулах».

Скажете, жестоко? Замечу, что патрульные – фактически  его ровесники.  И уже не раз побывали на передовой. Старший с позывным Wi-fi вообще только прибыл оттуда и через пару дней мы с ним отправимся обратно. Здесь быстро становятся мужчинами, которым никогда не будет суждено понять радостей переходного возраста. Потому что они по-мужски от них отказались и взяли в руки оружие.

Но бывают и другие студенты. Мое недолгое пребывание на другой базе «Призраков» в бывшей колонии запомнилось не карцерами,  в которых с комфортом разместились ополченцы, а разговором, который я поневоле услышал. Передо мною стояло «чудо» в болтающейся одежде и нелепо сидящий каске. Как будто из «Бравого солдата Швейка». С пареньком  разговаривал командир в лихо заломленном берете:

- Отстрелялся?

– Да!

- Как результаты?

– Вроде ничего…

- В армии служил?

– Нет, студент…

- Дети есть?

– Не знаю…

- В бой пойдешь?

– Да!

- Откуда?

– С России!

Командир поправляет бойцу скособоченную каску и приговаривает: «Сначала учебку пройди, а потом на передовую».

Это паренек  пришёл защищать вроде бы чужую ему землю. Может быть, его обижали хулиганы в школе. Может, у него были проблемы с девушками… Не знаю, не мне судить. Но при всей своей несуразности он сделал мужской выбор. В отличие от развязных и хамоватых сверстников, которые могут  мастерски охмурять девиц и обижать тех, кто слабее их. Но, увы, сразу «пускают сопли» перед  теми, кто их сильнее или наглее…

Кодекс «вежливых людей»

Встречаем других патрулей – у них та же самая история. Двое наглых и пьяных молодых людей. Господа заявляют, что очень хотят в ополчение, но никак не могут туда попасть… Минер Шрам, про которого я уже рассказывал и который весь день накануне «ездил по вызовам», обращается к ним с такой речью: «Я сюда приехал за две тысячи километров и все быстро нашёл. А вам почему-то тяжело. Ничего, мы вам пойдем на встречу и дадим возможность помочь родине. Добро пожаловать на общественные работы!» Когда товарищей сдали в полицию, Шрам заговорил по-другому: «Так хотелось прикладом вломить, но нельзя – мы же «вежливые люди»!»

Посему здесь уместно привести приблизительный кодекс «вежливых людей», который пока нигде не задокументирован. Попытаюсь восполнить этот пробел:


  1. К нам пришел враг, и перед ним все равны. Каждый должен внести свою лепту в будущую победу.

  2. Мы в форме и с оружием. И не имеем права ее позорить ни перед гражданскими, ни перед друг другом.

  3. Кто с этим не согласен – добро пожаловать на исправительные работы.

  4. До определенного предела мы вежливы и галантны.

  5. Применять силу и оружие – только в крайнем случае.

Еще одно лирическое отступление. Парни из другого патруля подкинули нам пачку «Мальборо» - непозволительная роскошь для нищих ополченцев. Wi-fi разразился по этому поводу такой тирадой: «Денег нам не платят, поэтому у меня их нет. Но я еду на машине, курю «Мальборо» и у меня есть «ствол». И даже «Муха» в багажнике. Для моих ровесников это всё, о чем можно мечтать!»  А после моего вопроса, чем он собирается заниматься после войны, подобные фантасмагории  улетучились: «У нас земля плодородная – несколько теплиц, скотину заведу – с голода не умру!»

Кстати, еще одно важное замечание. В первую очередь хочу успокоить тех, кто панически боится, что после войны ополченцы хлынут в Россию обижать жадноватого обывателя. Мои многочисленные расспросы показали, что большинство  хотят вернуться в шахты, где, кстати, до войны неплохо зарабатывали.

Еще одна зарисовка. Останавливаем на окраине «Ситроен» в отличном состоянии. На фоне развалюх, которые ездят по Алчевску, он смотрится инопланетянином. Водитель пьян, пассажир тоже. Долго не могут объяснить, кому из них принадлежит машина. Доставляем вместе с машиной в полицию. По дороге стандартный «набор тезисов»: «мы тут недалеко живем», «пацаны, давайте договоримся!»,  а потом «это по законам Украины пьяным ездить нельзя, а тут никаких законов нет!». Далее следуют угрозы: «я морпех», «вы тут людям жить не даете», «встретимся на передке» и т.д. Wi-fi это терпеливо выслушивает и сдает обоих полицейским. Потом философски замечает: «Дурак парень, что про «передок» заговорил… показал свое истинное лицо – теперь я точно знаю, что его там никогда не увижу. Ох, не перед теми он  понтуется…»

Финал  «аномальных зон»

Отдельная тема – это игорный бизнес. Перед самым отъездом мне  удалось побывать при ликвидации двух заведений. Вообще про игорный бизнес судачат уже давно во всем мире. В первую очередь, насколько это вредно для кошелька обывателя, и для его психики – возможно ли вылечить игроманию? В Новороссии другие реалии – местным законодательством игровая деятельность никак не регламентирована, и при нищенских доходах игроки спускают последние гривны. Но самое страшное, что идут они в карман противника – владельцы заведений, как правило, сидят в Киеве и вполне законно «отстегивают» со своего бизнеса на вооружение ВСУ. А те хозяева, кто не в Киеве, я одного такого видел, просто обогащаются на чужом азарте. Тут остается одна только жадность – далеко неполная  вечерняя  выручка – около 8 тысяч гривен – гигантские по местной нищете деньги. Замечание, что люди там просаживают последние деньги, на таких товарищей не действует. Они сразу переводят разговор на вред водки и наркотиков (кстати, самогонщиков и наркоторговцев ополченцы так же успешно вылавливают). И понятно, что ждет такие заведения в период военного положения. Так что вполне вероятно, что подобные «аномальные игровые зоны» скоро прекратят свое существование. Тем более, что на войне игра – вещь абсолютно лишняя.  Забегая вперед скажу, что карт я так ни у кого из ополченцев и не увидел.

Кстати, про красивую жизнь. Следующее ночное дежурство также началось с посещения вышеупомянутой «Бразилии». На этот раз все было серьезнее – там выясняли отношения представители властных структур ЛНР. Среди них затесались и «представители бизнеса» - хамоватый мужик с бутылкой виски в руке. Поскольку он выделяет хорошие деньги на поддержку ополчения, то ему пока подобное позволяется. После приезда патруля конфликт самостоятельно разрешается без мордобоя, стрельбы и гранат, и его участники разъезжаются. Вот еще один результат отсутствия единой власти в городе. Об этом мы долго беседовали с контрразведчиком «Призрака», которому поневоле приходится быть и оперативником, и следователем, а зачастую и судьей. В следующей статье я расскажу об этой беседе, где высвечиваются многие проблемы  молодой республики.

Via



яндекс12
Tags: война на Украине, люди, народ
Subscribe
promo victor_vos november 27, 09:13 1
Buy for 20 tokens
Сегодня у нас речь пойдет не о срочных новостях и не разъяснениях о различных ЕДВ и прочих пенсионных льготах. Однако, речь все же напрямую пойдет о Пенсионном Фонде России, о пенсионных фонда, да и вообще, о фондах, как таковых. В России практически нереально найти человека довольного своей…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments